<< РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА   Russian literature

 ВТОРОСТЕПЕННЫЕ БОГАТЫРИ КИЕВСКОГО ЦИКЛА




Василий Пьяница

ВТОРОСТЕПЕННЫЕ БОГАТЫРИ КИЕВСКОГО ЦИКЛА

      Некоторые из былин о второстепенных богатырх киевского цикла имеют между собой некоторую связь по содержанию. Таковы былины о Михаиле (Иване) Даниловиче, Сауре Ванидовиче, Суровце и Василии Пьянице. Поэтому их удобнее рассматривать вместе.

КОММЕНТАРИИ К БЫЛИНАМ О МИХАИЛЕ (ИВАНЕ), САУРЕ, СУРОВЦЕ И ВАСИЛИИ

      (...) Былины о Сауре и Суровце не приурочены еще к Киевскому циклу былин и тем не менее их сюжеты сходны с сюжетами былин, действие которых происходит в Киеве, в княжение Владимира. Саур Ванидович называется князем Астраханского или Алыберского царства. Имя Саур, по-видимому, восточное (по-татарски саур значит "бык", "герой"); в некоторых вариантах ему соответствует библейское имя Саул, а отчеству Ванидович - Леванидович. Если принять во внимание, что с именем Саура соединены были предания о каком-то, по-видимому, татарском богатыре, так как в южно-русских степях встречаются курганы (могилы) Саура, то придется заключить, что былины о Сауре представляют переработку популярного восточного сюжета о бое отца с сыном, приставшего потом к былинам русского происхождения с тем же сюжетом.
      Имя сына Саура Константинушка представляет, быть может, смутное воспоминание о рязанском тысяцком Константине, который в 1148 г. нанес поражение половцам. Это тем более вероятно, что именно в былинах о Сауре только и упоминается Половецкая земля в отличие от прочего нашего эпоса.
      Другое имя сына Саура - Суровец, вероятно, есть ни что иное, как искаженное отчество Саурович через посредство форм Сурович, Суровен, Сурога. Суровец затем переделан был в Суздалец, а Сурога в Суроженин (т.е. житель знаменитого приморского города в Крыму Сурожа, ныне Судака, между Феодосией и Алуштой, ведшего с Русью деятельную торговлю).
      Юный богатырь и его подвиги - один из распространеннейших международных сюжетов. Кроме Сохраба, сына Рустема и нахвальщины, сына Ильи, к таким же малолеткам богатырям относятся в византийском эпосе Армури, а в сербском Иво Сенкевич.

      1) Армури. Армур, отец мальчика Армури, находится в отсутствии. Армури просит мать отпустить его поездить верхом. После некоторого колебания мать соглашается и позволяет ему взять отцовское копье и коня. Армури помчался к Евфрату. На противоположном берегу находился сарацин, который стал глумиться над Армури и его конем. Армури переезжает на другой берег к сарацину. Он ударяет его кулаком, спрашивает, где находятся сарацинские войска, и узнает, что сарацины собрались в количестве ста тысяч. Армури издали кричит сарацинам, чтобы они вооружались, и нападает на них. Перебив множество сарацин, Армури сходит с коня, чтобы отдохнуть. В это время один сарацин уводит его коня и уносит палицу. Отец Армури, старец Армур, находился у сарацин в плену. Увидев коня и палицу, он подумал, что сын его погиб, и стал горевать. Прискакавший сарацин доложил эмиру о подвигах мальчика, и эмир стал требовать у Армура, чтобы он усмирил своего сына. Армур пишет сыну письмо, в котором советует сыну миловать всякого сарацина, попадающегося ему в руку. Сын отвечает письмом, в котором пишет, что ни одного сарацина не пощадит. Эмир испугался и отправил к Армури отца с предложением выдать за него свою дочь и жить в мире с сарацинами.

      2) Иво Сенкович. Рыбницкий ага вызывает на поединок Юрия Сенковича. Но Юрий уже стар, конем не владеет и не в состоянии состязаться с турком. Шестнадцатилетний сын Юрия Иво (Иван) решается принять вместо отца вызов аги. Напрасно отец отговаривает сына, указывая на его юность и неопытность в военных делах. Иво берет у отца благословение, вооружается, садится на коня и уезжает к Рыбнику. Начинается бой. Ага убил коня Ива, и Иво сражается пешком. Ему удается убить коня аги, а затем и самого агу. Он отрубает ему голову и кладет ее в свою сумку; затем Иво переодевается в костюм убитого аги и возвращается домой. Увидев приближение всадника в турецком костюме, мать Ива подняла крик. Старый Юрий поспешил вооружиться, сел на коня и поехал на встречу всаднику, собираясь убить его. Иво, видя неминуемую беду, вынул из сумки голову аги и выбросил перед отцом. Только тогда отец догадался, что всадник в турецкой одежде не ага, а его сын.

      В былинах приуроченных к Киеву, малолетний герой называется Михаилом Даниловичем и Иваном Даниловичем. Последнее имя, вероятно, ближе к тем историческим событиям, на почве которых развивались эти былины. В Никоновском летописном своде под 1136 г. рассказывается о походе черниговских Ольговичей против Ярополка II Владимировича. Опустошив село на Суле, Ольговичи отошли к реке Супою. "И изыде против их князь великий Ярополк Киевский, сын Владимира Мономаха... и снидошася на сечу и бишася крепко; но вскоре побегоша половци от Ольговичев. И погнаша по них великого князя Ярополча дружина и братии его лутчая мужи храбрыя, и биша много, гоняше половцев, и возвратишася вспять, и не обретоша князей своих, и впадоша Ольговичем в руце; а половцы обратишася на них в тыл и тако многих храбрых мужей избиша Ярополчих и братьи его, и держащих стяг великого князя Ярополка Киевского и братьи его изымаша и бояр его множество поимаша, а иных многих без числа убиша, и храброго Давыда Яруновича тысяцкого киевского, и Ивана Данилова, богатыря славного, убиша и Станислава благородного и Данила Тугковича, и Дамьяна, и Янка, и многих мужей сильных, и храбрых, и внука Владимира Мономаха Василька Марича (Леоновича) убиша и много князей убиша, и едва убежаша в Киев с братьею своего отнюдь в Мале дружине Ярополк... месяца августа в 8-й день".
      Из этого летописного свидетельства можно вывести, что богатырь, воспеваемый в былинах под именами Михаила и Ивана Даниловича, жил в первой половине XII в., состоял на службе у Ярополка II Киевского и погиб в битве Ярополка с Ольговичами, где пало много "храбров", князей, бояр и визатнийский царевич Василий Леонович (Марич), внук Владимира Мономаха. О богатыре Иване Даниловиче ничего неизвестно, кроме краткого сообщения о его смерти. Но если летопись упомянула его, назвав притом славным богатырем, то, очевидно, в княжеско-дружинной среде его имя было известно. Возможно, что свои подвиги которые его прославили, он совершил в юные годы своей жизни; поэтому к первоначальным старинам об его подвигах стали притягиваться рассказы о подвигах других малолетних богатырей, русских и иноземных.
      Другое имя малолетнего богатыря, Михаил, в связи с некоторыми былинными эпизодами о нем, может быть объяснено из летописных рассказов о князе Михалке Юрьевиче.
      В 1171 г. Михалка Юрьевич прославился удачным походом на половцев. Когда половцы совершили одно из обычных своих нашествий на окрестности Киева, во время которого они захватили богатую добычу, киевский князь Глеб, бывший в то время больным, послал против половцев брата своего Михалку Юрьевича и другого брата Всеволода. Михалка быстро нагнал половцев, разбил из два раза, отнял у них добычу и пленников и со славой вернулся в Киев. К 1175 г. относится другое событие в жизни князя Михалки.
      После смерти Андрея Боголюбского суздальцы и ростовцы пригласили на великокняжеский престол Ростиславичей, а владимирцы Михалку Юрьевича. Ростовцы и суздальцы, недовольные поступком владимирцев, отправились в 1175 г. войной на Михалку и "много зла сотвориша, муромце и рязанце приведоша и пожгоша около города (Владимира); володимерцы бьяхутся с города, святей Богородице помогающи им; и стояша около города семь недель, и святая Богородица избави град свой. Володимерцы же, не терпяче глада, реша Михалку: "Мирися, а любо, княже, промышляй о себе". Он же отвещав рече: прави есте, ци хотите меня деля (ради) погинути? Поеха в Русь проводиша его володимерцы с плачем". Сопостовляя эти летописные данные с былинами о Михаиле-Иване Даниловиче, нельзя не видеть некоторого сходства: 1) Михалка Юрьевич, как и Михаил Данилович, освобождает Киев от врагов, оказывая таким образом важную услугу его князю; 2) жители осажденного города предлагают своему защитнику - владимирцы Михалке Юрьевичу, а киевляне Михайлику - покинуть их город. По-видимому, песни о двух событиях из жизни Михалки с течением времени сплелись в одно событие.
      Связанный с легендой о Михайлике, эпизод о Золотых воротах, по-видимому, навеян был "Откровением" Мефодия Патарского в позднейшей редакции. Вот что рассказывается в "Откровении" о последних временах. Когда измаильтяне подступят к Константинополю, именно к Золотым воротам его, последние откроются, и измаильтяне доберутся до св. Софии. Тогда же явится и избавитель - царь Михаил, который нанесет измаильтянам поражение. Наступит тишина, благоденствие и добродетельное житие. Но люди снова забудутся и опять станут жить беззаконием. Тогда Господь повелит Михаилу скрыться на одном из морских островов и оставаться там до появления антихриста. Между только что изложенным эпизодом из "Откровения" Мефодия Патарского и легендой о Михайлике есть точки сопрокосновения: и там и здесь герой носит имя Михаила; и там и здесь фигурируют Золотые ворота; и там и здесь герой освобождает город от неприятелей и затем удаляется, с тем, чтобы когда-нибудь снова вернуться. Приурочение "откровения" о Михаиле к киевскому богатырю могло произойти потому, что в Киеве существуют развалины местных Золотых ворот.
      Былины о другом богатыре, о Василии Пьянице, представляют отголосок нашествия Батыя. Это нашествие в свое время послужило темой для многих поэтических сказаний, из которых некоторые, дающие материал для объяснения современных былин о том же событии, попали в прозаическом изложении в летописи. К таким сказаниям относятся: "Сказание о Батывом приходе на Русь в 1237 г." и "Повесть о приходе Батыевой рати на Рязань".
      Имя Василия Пьяницы, по-видимому, попало из княжеско-дружинных песен о князе Василии Константиновиче, который в битве при Сити попал в плен к Батыю. Характеризуя Василия Константиновича, "Сказание о Батыевой приходе на Русь в 1237 г." говорит: "Бе же Василько лицом красен, очима светел и грозен взором, паче меры храбр, на ловех вазнив (счастлив), сердцем легок; а кто ему служил и хлеб его ел, чашу его пил, той за его любовь никако же не можаше у иного князя быти и служити, излише бо слуги своя любляше; мужество и ум в нем живяше, правда же и истина с ним ходиста; бе бо всему хитер и поседе в добрых денех на отне столе и дедне". Когда этот князь попал в плен, Батый стал предлагать ему перейти на службу к татарам. "И нудиша Василько много проклятии, безбожные татары в поганской быти воли их и воевати с ними. Он же, не повинуясь обычаю их никако же, не покорися беззаконию из, ни брашна, ни пития их не прия". Предложение Батыя Василию напоминает предложение Батыги Василию Пьянице.
      Другие черты былин о Василии Пьянице могут быть из "Повести о приходе Батыевой рати на Рязань".
      Безбожный Батый в 1237 г. явился с огромным войском в рязанские пределы. Он посылает к рязанскому князю Юрию Ингоревичу послов с требованием десятины во всем: в князьях, людях, конях. Рязанские князья ответили: "Коли нас не будет всех, то все ваше будет". Юрий Ингоревич отправляется в поход против Батыя. Сеча была зла и ужасна. Батый видел, что "господство рязанское крепко и мужественно билось, и убоялся". Но против гнева Божия не устоишь: один русский бился с тысячью, а два с тьмою. Русские потерпели поражение, князья были перебиты, город Рязань был взят, и вся область Рязанская была опустошена. Батый со своими полчищами двинулся дальше на Суздаль и Владимир.
      В это время в Чернигове находился собиравший там дань рязанский вельможа Евпатий Коловрат с князем Ингорем Ингоревичем. Узнав о нашествии Батыя, он поспешно вернулся в родной край. Увидев город в развалинах, убедившись, что государи перебиты, что много народу погибло, Евпатий вскричал в горести своей души и распалился в сердце. Он собрал 1700 человек дружины и погнался за Батыем, решив "испить смертную чашу с своими государями равно". Евпатий догнал татар уже в Суздальской земле, внезапно напал на них с тылу и начал без милости сечь их. "И сметоша все полки татарские. Татарове же сташа, яко пияны, а ли неистовый Еупатий тако их бьяше, яко и мечи притупишася, и емля татарские мечи и сечаше их. Татарове мняша, яко мертви воссташа. Еупатий, сильные полки татарские проезжая, бьяше их нещадно и ездя по полкам татарским храбро и мужественно, яко и самому царю побоятися. И едва поимоша от полку Еупатиева пять человек воинских, изнемогших от великих ран, и приведоша их к царю Батыю. И царь Батый нача вопрошати: "Коея веры ести вы и коея земля, и что мне много зла творите? Они же реша: "Веры християнския есве, раби великого князя Юрия Ингоревича Рязанского, а от полку Еупатиева Коловрата, посланы от князя Ингваря Ингоревича Рязанского, тебя сильного царя почтити и честно проводити и честь тебе воздати, да не подиви, царю, не успевати наливати чашу на великую силу-рать татарскую". Царь же подивися ответу их мудрому. И посла шурина своего Хостоврулу (Таврула) на Еупатия, а с ним сильные полки татарския. Хостоврул же похвалися пред царем, хотя Еупатия жива пред царя привести. И ступишася сильные полки татарские, хотя Еупатия жива яти. Хостоврул же съехался с Еупатием. Еупатий же, исполин силою, наехав и рассече Хостоврула на полы до седло и начаша сечи силу татарскую. И многих тут нарочитых богатырей батыевых побил, овых на полы пресекоша, а иных до седла краяше. Татарове возбояшася, видя Еупатия, крепка исполина, и наводиша на него много пороков и начаша бити по нем с сточисленных пороков и едва убиша его и принесоша тело его пред царя Батыя. Царь Батый посла по мурзы и по князи ордынские и по санчакбеи, и начаша дивитися храбрости и крепости и мужеству. Они рекоша царю: "Мы со многими цари во многих землях на многих бранех бывали, а таких удальцов не видали, ни отцы наши возветсша нам". Сии бо люди крылатии и не имеющие смерти - тако крепко и мужественно езде бьяшася, един с тысящею, а два с тьмою. Ни един от них может съехати жив с побоища. Царь Батый, зря на тело Еупатиева и рече: "О Коловрате Еупатие! Гораздо еси поскепал малою своею дружиною, да многих богатырей сильной орды побил еси, и многие полки падоша. Аще бы у меня такий служил, держал бых его против сердца своего". И даша тело Еупатиево его дружине останной, которые поиманы на побоище и веля их царь Батый отпустити, ничем вредити".
      Евпатий, как и Михаил Данилович, трижды выезжает на врагов, и третий выезд обоих оканчивается неблагополучно. Подобно тому, как в борьбе с Евпатием падает родственник Батыя Хостоврул, так Михаил Данилович в первый свой выезд убил братьев братовичей Бахмета, а Василий Игнатьевич стрелой убил сына Батыги Батыговича, зятя его Тараканчика и дьяка выдумщака. Избиение татар Евпатием напоминает избиение Василием татарской рати: "Размахалась у Василья ручка правая, распиналась у Василья ножка резвая. Куды рученько махнет - туды улица, куды ноженькой пихнет - переулочек, вдвое, втрое того топчет его добрый конь. И видит тут Батый, что беда пришла, и сам говорит таково слово: "Неужель таковы люди в Киеве - а один молодец всех татар прибил". Ответ слуг Евпатия Батыю напоминает ответ Михаила Даниловича татарскому царю.
      Предания о таких выдающихся подвигах в борьбе с татарами могли с течением времени, особенно под влиянием позднейших русских побед над татарами, приобрести благоприятный для русских конец, именно победу над Батыгой.
      Зачин былины о Василии Пьянице, именно картина плачущей Богородицы, представляет остаток старинной легенды, в основе которой, по-видимому, лежала идея о том, что Киев посвящен охране самой Богородицы. Образ плачущей девицы с книгой или плачущей стены порожден был, по-видимому, мозаичным образом Богородицы на восточной стене Киевского Софийского собора, оставшейся целой по разрушении собора в 1240 году. Этот образ представлял Богородицу с молитвенно поднятыми руками. Наблюдателю приходила мысль, что Богоматерь скорбно смотрит на развалины столицы.
      Стреляние из осаждаемого города в лагерь неприятелей - один из распространенных в поэзии сюжетов. В кавказских сказаниях мы встречаем рассказ о том, как нарты осадили в крепости Челахсартага, сына Хиза. Сестра Хиза, красавица Агунда, упрекает брата за то, что он ничего не предпринимает против врагов. Челахсартаг взял свои освященные Богом стрелы и с молитвой пускает их в стан неприятелей: первая и вторая стрелы дали промах; третья попала предводителю нартов в шею и оторвала голову его от туловища.
      О стрелянии в осаждающих упоминается и в наших летописях. Новгородские летописи, излагая в эпических чертах борьбу с Мамаем, сообщают под 1382 г. следующее: "Москвитин, приметив единого татарина нарочита и славна, иже бе сын некоего князя ордынского, напряг стрелу самострельную, ею же уязви в сердце его гневливое". Такого же рода факт сообщается летописями при описании осады Москвы Тохтамышем. Именно, летописец передает, что некий Адам суконник убил стрелою знатного татарина.
      Герой былины носит прозвище "Пьяницы", "Упьянсливого". Прозвище это, вероятно, произошло таким образом. В сказаниях о Михайлике Владимир напутствует юного богатыря чашей вина, турьим рогом меду и т.д. Этот эпизод с течением времени, при благоприятных условиях, должен был получить развитие и превратиться в сюжет о богатыре-пьянице. Таких благоприятных условий было несколько. Былины о Василии Пьянице, судя по зачину, должны были оканчиваться катастрофой, т.е. взятием и разрушением Киева; такой конец, как неприятный для русского самолюбия, с течением времени должен был смягчаться, стушевываться; после свержения татарского ига он должен был замениться другим: русский богатырь без труда побеждает Батыя. Резкое изменение первоначального содержания былин о Василии и Батые должно было заставить певцов развивать в былине другие эпизоды. Былевой репертуар от певцов-дружинников перешел, как известно, скоморохам, веселым людям, ремесло которых заставляло их угощаться на пирах вином, медом и пр. Скоморохи, перерабатывая былину о Василии, легко могли эпизод выпивания чаши вина или турьего рога меду превратить в беспрерывное пьянство богатыря. Такому превращению могли благоприятствовать и реальные факты жизни, об одном из которых рассказывает летописец при описании осады Москвы Тохтамышем. Вот как, по сообщению летописи, вела себя часть москвичей по время осады: "Нецыи недобрии человеци начаша обходити по дворам и износяще из погребов меды господские и сосуды серебряные и стекляницы драгие и упивахутся до великого пьяна и к шетанию дерзость прилагаху, глаголюще: не устрашаемся нахождения поганых татар, селик тверд град имуща, иже суть стены каменны и врата железны. И пакы влазяще на град, пияне суще, шатахуся и ругающеся татаром, образом бесстудным досаждающе и некая словеса износяще, исполнь укоризны и хулы, кидаху на ня". Это сообщение летописи до некоторой степени уясняет прозвище Василия.
      Что касается вопроса о том, почему прозвища "Пьяница", "Упьянсливый" пристали к имени Василий, объяснение можно найти в духовном стихе о Василии Великом, которого Богородица побуждает оставить "хмельное питье"; а этот стих, в свою очередь, возник, вероятно, под влиянием "Слова Василия о том, как подобает воздерживатися от пьянства".
      Вышеприведенные данные позволяют высказать следующие предположения о происхождении рассматриваемых былин. Об Иване Даниловиче, погибшем в 1136 г., вероятно, очень юным, существовали в дружинной среде песни о каких-то его подвигах. Во второй половине XII в. возникли дружинные песни о князе Михалке Юрьевиче, в которых изображались, с одной стороны, его двойная победа над половцами, а с другой - уход его из осажденного Владимира по требованию жителей. Песни о Михалке примкнули к песням об Иване Даниловиче, причем молодость Ивана послужила причиной тому, что к его имени (замененному именем Михаила) стал прикрепляться вообще сюжет о подвигах юных богатырей. Сюжет этот имеет несколько вариантов: 1) юный богатырь - неизвестный сын старого богатыря, родившийся в его отсутствии, воспитанный матерью, отправляющийся на поиски за отцом и встречающийся с ним в бою (Саур Ванидович, Армур и Армури); 2) юный богатырь - сын старого богатыря, удалившегося от дел в монастырь (Иван-Михаил Данилович и Данила Игнатьевич); 3) властитель страны относится враждебно к обоим богатырям - старому и юному - и старается вызвать между ними столкновение или засаживает одного из них в тюрьму (погреб), вследствии чего оба богатыря или один из них покидают город; в былинах с сюжетом последнего типа иногда уход богатыря мотивируется требованием выдачи юного богатыря неприятелям за то, что он пустил в осаждающих три стрелы и убил близких к осаждающему царю лиц (Василий-Пьяница и Батыга).

СУХМАН ОДИХМАНТЬЕВИЧ

      (...) Сухман или Сухан - одно из распространенных славянских прозвищ (Сухан, Сухой, Суханчик и т.д.)
      Своим содержанием былины о Сухмане напоминают "Гисторию" о Михаиле (Иване) Даниловиче: как тот, так и другой подвергаются несправедливой каре - сажанию в погреба глубокие; будучи освобождены, они не желают пользоваться милостью Владимира: один из них навсегда уходит в монастырь, а другой прибегает к самоубийству.
      Трагический конец былины о Сухмане можно привести в связь с летописным преданием о смерти переяславского богатыря Демьяна Куденевича. Однажды "приидоша половци мнози с Давидовичи и взяша град Дегин и безвестно идоша к Переяславлю на великого князя Мстислава Изяславича и нощию приидоша к Переяславлю на ранней заре и посад зажгоша, никому же их ведящу яко ратнии приидоша; они же оступиша град, и бысть во граде много смущения и плач. Демьян Куденевич один выеде из града, не имея ничто же одеяния доспешного на себе, паче же помощию Божиею, и много бив ратных, настрелен же быв от половец и изнемог, возвратися во град; ратнии же вси, страхом одержими, бежаша спешно каждо во свояси. Демьян же до конца изнеможе от ран. И скоро тече к нему князь великий Мстислав Изяславич и многи дары дая ему, и власти обещевая. Он же рече: "О суетия человеческого! Кто мертв сый желает дарования тленного и власти погибающия"! И сие рек, усну вечным сном; и бысть по нем от всех велий плач во граде".
      Демьян Куденевич, как и Сухман, выходит на врагов - без вооружения; Демьян был ранен в битве - Сухман также; Демьяну князь обещает дары многие и власть - Сухмана Владимир хочет жаловать, миловать; оба отказываются от даров, и оба умирают.
      Что касается последних слов Сухмана о Сухмане-реке, то здесь нужно видеть влияние сказаний на образование рек из крови героев.

ДУНАЙ (ДОН) ИВАНОВИЧ

      Богатырь Дунай (Дон) Иванович известен, как участник в походе за невестой для Владимира. По некоторым пересказам этой былины, с удалой поленицей Настасьей, сестрой Опраксы, вступает в бой не Добрыня, а сам Дунай Иванович. Бой оканчивается победой Дуная, и Настасья выходит замуж за Дуная. На свадебном пиру в Киеве все наедалися, напивалися и порасхвасталися. Порасхвастался и Дунай тем, что он горазд стрелять в цель из тугого лука. Молодая жена Дуная Настасья говорит своему мужу, что нечем ему хвастаться, так как она не хуже его умеет стрелять из лука в цель. Не слюбилося это Дунаю и он предлагает жене отправиться с ним в чистое поле и состязаться в стрельбе из лука. Уговорились стрелять в золотое кольцо, которое должен держать на своей голове один из супругов. По жребию выпало стрелять первой - Настасье. Отмерили расстояние на пятьсот шагов. Настасья взяла лук, прицелилась и сшибла стрелой с головы кольцо. Настала очередь стрелять Дунаю. Настасья, опасаясь, что ее охмелевший муж промахнется, просит его отложить состязание до следующего дня; она раскаивается, что затеяла с ним состязание, так как он теперь может попасть стрелой в нее, убить ее и находящегося во чреве ее ребенка от Дуная. Дунай не соглашается. Отойдя на отмеренное расстояние, Дунай прицеливается в кольцо на голове жены. Стрела взвилась и попала Настасье в грудь. Дунай опомнился. В горе он схватывает кинжал и закалывает себя. Из крови богатыря потекла река Дунай.
      Имя Дунай - одно из популярных в старине русских имен. В Ипатьевской летописи встречается имя близкого к галицко-волынскому князю Владимиру (в концe XIII в.) воеводы Дуная. Князь Владимир Василькович был одним из замечательнейших русских князей. По рассказам современника, он вел воздержную жизнь, отличался силою и ловкостью в охоте, был благочестив. Его воевода Дунай ведет княжескую дружину против поляков; по поручению князя, Дунай собирает союзников-литовцев; когда князь заболел и передал престол брату своему Мстиславу, Дунай, по поручению того же Владимира, устраивает дела между князем Мстиславом и мазовецким князем Конрадом. Таким образом, Дунай играл весьма важную роль в событиях из жизни Галицко-волынского княжества во второй половине XIII в. Личности Владимира Васильковича и его воеводы Дуная должны были отразиться в современном им галицко-волынском эпосе, а затем, вследствии процесса циклизации княжеско-дружинных песен, слились с песнями о Владимире Святом.
      Былины о Дунае представляют слияние трех мотивов: 1) сватовство и добывание невесты для князя, 2) убийство мужем жены в состоянии оскорбленного самолюбия и самоубийство мужа и 3) происхождение реки от крови героя. В самом Дунае слились два образа: 1) тихий Дунай, способный к дипломатической деятельности и получающий поручение добывать невесту и 2) буйный и свирепый Дунай, убивающий жену и себя.

МИХАИЛ ПОТОК ИВАНОВИЧ

      (...) Некоторыми своими чертами эта былина напоминает былину о Добрыне и Марине. Но она несколько шире: она представляет переработку темы о неверных женах. Первая часть былины, изображающая женитьбу героя и уговор с женою о том, что переживший супруг должен отправиться в могилу с другим, пребывание живого с мертвым в могиле, столкновение со змеем и воскрешение жены - представляет очень древний и вместе с тем популярный сказочный сюжет. Эта часть имеет много параллелей в сказках следующих народов: белоруссов, поляков, немцев, французов, итальянцев, сицилийцев, кавказцев, индусов и т.д. Вторая часть осложнилась сказками на сюжет о неверных женах: жена героя, волшебница, изменяет ему в его отсутствие, увозиться другим и старается погубить первого мужа; попытки погубить мужа излагаются обыкновенно в двух эпизодах: в первый раз она превращает его в камень, а во второй раз пригвождает его в погребе к стене. Героя спасает сестра похитителя, на которой он и женится, убив свою жену и ее похитителя.
      Былины о Потоке принадлежат, по-видимому, к разряду тех дружинных песен, которые возникли первоначально в Галицко-Волынской Руси и затем уже вошли в цикл киевских былин о Потоке. Жена Потока Марья Белая Лебедь в большинстве случаев называется Подоленкой, т.е. выводится из Подолии. В некоторых былинах прямо говорится, что Потоку Владимир поручил съездить именно в землю Подольскую, и что его жена была дочерью подольского короля. Похититель Марии называется Политовским королем (Вахрамеем, Иваном Окульевым, Кощеем и т.д.).
      Исследование вопроса о имени богатыря также приводит к выводу о возникновении былины в Галицко-Волынской земле.
      Прозвище Поток или Потык встречается в наших летописях в форме Поткъ (вероятно, из Потъкъ, причем ъ перешел в о и ы). Это прозвище чрезвычайно напоминает название болгарского города Потуки (вероятно нынешнего Батака), к которому прикреплено житие праведного Михаила воина. Содержание этого жития следующее. Болгарин Михаил служит в византийском войске воеводой. Однажды греки, теснимые агарянами и эфиоплянами, готовились уже обратиться в бегство. Тогда Михаил со своею дружиною бросился на неприятелей, перебил их множество, а остальных обратил в бегство. Возвращаясь в свою родной город Потуку, Михаил остановился отдохнуть близ одного озера. В озере жил змей, которому жители соседнего города обязаны были доставлять детей на съедение. Когда Михаил остановился на отдых, у озера стояла обреченная на съедение змею девица. Михаил бросился на змея и отрубил ему мечом все три головы. Жители города, узнав о гибели змея, устроили Михаилу торжественную встречу. Михаил вернулся в свой родной город, где и умер (во второй половине IX в.). По смерти Михаила у его тела в Потуке стали совершаться чудеса. В 1206 г. болгарский царь Калоиоанн устроил торжественное перенесение мощей Михаила из Потуки в Тырнов.
      Между Михаилом из Потуки и Михаилом Потоком Ивановичем есть некоторое сходство: оба - храбрые воины, воеводы; оба находят девицу - один у моря, другой у озера; оба спасают женщину от змея. Это сходство может быть объяснено тем, что торжественное перенесение мощей Михаила в начале XIII в. должно было возобновить воспоминание об этом угоднике в Болгарии и возбудить интерес к нему за пределами Болгарии у ближайших соседей православного исповедания. Ближайшей соседкой, с которой Болгария соприкасалась в нижнем течении Дуная, была Галицко-Волынская земля. По-видимому, к имени Галицко-Волынского богатыря-дружинника, по сходству прозвища или иным причинам, пристала легенда о болгарском воине из Потуки, подвергшись на новой родине целому ряду изменений и дополнений.

ИВАН ГОДИНОВИЧ

      С сюжетом о Михаиле Потоке находятся в связи былины об Иване Годиновиче.
      Владимир хочет женить своего племянника Ивана Годиновича. Иван отвечает Владимиру, что он уже наметил себе невесту. Его невеста Марья Митриевна (Настасья, Авдотья Лебедь Белая) живет в Золотой Орде (в Индии богатой, за славным синим морем, в Чернигове). Она всем добром добра: телом, как снег, бела, походка у ней павлинная, тихая речь лебединая, брови у ней - черного соболя, глаза у ней - ясного сокола, личико, как маков цвет. Иван Годинович отправляется за невестой, взяв с собой паробка любимого (или трех богатырей, между ними Илью и Алешу). Приезжает Иван и сватается в Марье Митриевне. Марья Митриевна оказывается простватана уже за другого (зацаря Кощега Трипетовича, за царища Кощерища, за царя Афромея Афромеевича и т.д.). Иван Годинович увозит Марью Митриевну по одним былинам силою, а по другим - с ее согласия. Первый жених, царь Кощег, узнав о похищении его невесты, бросается за Иваном в погоню и догоняет его среди степи, где он расположился отдохнуть в шатре. Между Иваном и Кощегом затевается бой. Иван опрокидывает Кощего, садится ему на белые груди и просит Настасью Митриевну дать ему "ножище-кинжалище - вырвать сердце татарское с печенью". Кощег говорит Настасье: "Ай же, ты Настасья Митриевна! Не подай ножища-кинжалища: как за им ведь будешь жить, будешь слыть бабой простомывныя, будешь старому, малому кланяться; а за мной ведь будешь жить, будешь слыть царицей вековечной, будет старый ведь малый тебе кланяться". У бабы волос долог, а ум короток. Выскакивает Настасья из белого шатра, схватывает Ивана за желтые кудри и сбивает его на сыру землю. Кощег и Настасья привязывают Ивана к сырому дубу и удаляются в шатер. По прошествии некоторого времени налетел на сырой дуб черный ворон (три малых голубя) и закричал громким голосом: "А не владеть этой Марьей Митриевичной Кощегу Трипетовичу, а владеть ею Иванушке Годиновичу". Татарину не слюбилась эта речь. Он выскакивает из шатра, берет лук Ивана Годиновича и прицеливается в ворона. В это время Иванушка стал приговаривать: "Уж ты, батюшко, мой тугой лук! Уж ты, матушка, калена стрела! Не пади-ко, стрела, ты ни на воду, на пади-ко стрела, ты ни на гору, не пади-ко, стрела, ты ни в сырой дуб, не стрели сизыих, малых голубов! Обернись, стрела, в груди татарские, в татарские груди, во царские, ай вырви-то сердце со печенью добрым людишкам на сгляженье, ай старым старухам на роптание, черным воронам все на грянье, ай серым волкам все на военье". Стрела, повинуясь заклинанию Ивана, ударяет в грудь Кощеги и вырывает сердце с печенью. Настасья заплакала: "Я от бережка откачнулася, я к другому не прикачнулася". Опасаясь, что Иванушко отомстит ей, если останется жив, Настасья берет саблю, чтобы отрубить Ивану голову. У Иванушки богатырское сердце разгорелось. Двинулся Иванушка от сырого дуба. Дуб согнулся, разбился на куски, и Иванушка освобождается от веревок. Он схватывает Настасьюшку за желту косу, сбивает ее на землю, начинает ее учить: отрубает ей руки, ноги, губы и голову. Только Иванушка и был женат.
      Этот сюжет находится в связи с следующими произведениями: 1) "Повесть об убиении злочестивого царя Батыя", 2) Сербская песня о Бановиче Страхине и 3) русская легенда из жития Иосифа Волоцкого.

      1) "Повесть об убиении злочестивого царя Батыя", помещенная в Никоновском летописном своде, рассказывает следующее. В 1248 г. Батый прошел со своими войсками до центра Венгрии, укрепленного города Варадина, окруженного со всех сторон водою. Посреди города стоял "столп камен, зело превысок". В то время самодержцем этой земли был король Власлав (Владислав). Власлав не успел собраться с войсками, и потому Батый разрушил все города, а людей попленил. Король "многи дни пребываше на предреченном столпе в велицей скорби, ни хлеба, ни воды вкушая, и моляще Христа Бога со слезами, да преложить гнев свой на милость и избавить его от врагов его". Со столпа Власлав увидел, как татары захватили его сестру, бежавшую в нему в город, и отвели к Батыю, и "паче на сугубый плач и слезы обратся и моляше Христа Бога, да помощию своею и милостию своею избавить его от врагов его". Молитвы Власлава были услышаны Богом. Однажды перед Влаславом предстал "человек некто светел зело и страшен", который велел ему сейчас же отправиться на Батыя. Король сошел со столба и увидел недалеко оседланного коня и секиру на нем. Он сел на коня, вышел с войском из города и неожиданно ударил на татарское войско. Татары потерпели поражение и бросились бежать. Побежал и Батый, а с ним и сестра Власлава. Власлав пустился за ними в погоню, перебил многих татар, добрался до самого Батыя "и сразися сам с ним, и нача сестра королева помогати Батыю. Король же Владислав возопи с великим гласом и со слезами ко Господу Богу, да ему поможет; и тако помощию Божиею одолев, уби царя Батыя и сестру свою с ним".

      2) Сербская песня о Бановиче Страхине. В отсутствие Бановича Страхини турок Влах-Алия похищает его жену. Страхиня отправляется за ними в погоню, настигает их на Косовом поле и вступает с похитителем в бой. Бой продолжается долго. Наконец, утомленный Страхиня просит жену взять осколок сабли и ударить либо его, либо турка, смотря по тому, кто ей больше дорог. А турок сулит ей любовь и богатство. Женский пол не трудно обмануть. Схватила жена Страхини осколок сабли и ударила мужа прямо в лоб, так что кровь стала застилать ему глаза. Видя неминуемую гибель, Страхиня стал звать своего верного пса Карамана. На богатырский зов хозяина примчался верный пес, схватил изменницу за горло и скатился с нею в долину. Турку стало жалко ее; он оглянулся ей во след; этим мгновением воспользовался Страхиня, наскочил на турка, ударил его о землю и загрыз его зубами до смерти. Страхиня возвратился с женой домой. Шурья его, узнав об измене их сестры, убивают ее.

      3) Русская легенда в житии Иосифа Волоцкого. У некоего воина пленили его жену. Воин вез с собою пса и секиру. Он отправляется по следам похитителей, которые пришли в некое село боярское, где им устроено было угощение. "Многаго ради зноя" все перепились и спали, как мертвые. Воин, явившись в это село, перебил всех спавших секирой. В одной из комнат он нашем свою жену и похитителя-князя. Увидев мужа своего, жена разбудила спавшего "варвара". "Варвар" вскочил и вступил в бой с мужем-воином. Одолев воина, "варвар" сел на него и вынул нож, чтобы его зарезать. В это время пес воина схватил зубами "варвара" за голову и стащил его со своего хозяина. Воин встал, убил "варвара" и, - взяв с собой жену, ушел и сделал с нею то, что хотел.

ДАНИЛО ЛОВЧАНИН

      Былина о Даниле Ловчанине, по-видимому, имеет связь с эпизодом, о котором рассказывает "повесть о приходе Батыевой рати на Рязань в 1237 г." Рязанские князья убедившись, что им не получить помощи от великого князя Владимирского Юрия, решили "утолить" Батыя дарами и великими молениями. Рязанский князь Юрий Ингоревич посылает к Батыю своего сына Феодора с другими князьями. Батый дары принял и обещал не воевать Рязанской земли, если рязанские князья пришлют к нему своих дочерей и сестер. Один из рязанских вельмож, из зависти и, вероятно, желая подслужиться Батыю, сообщил ему, что у Феодора есть жена из царского рода, княгиня Евпраксия, необыкновенная красавица. Батый потребовал у Феодора его жены. Феодор отказался исполнить требование. Тогда Батый велел убить Феодора и тело его выбросить на съедение зверям и птицам. Спутники Феодора также были перебиты, кроме одного, который успел скрыться и доставить Евпраксии известие о происшедшем. Княгиня при приезде гонца находилась в высоких хоромах своих, имея на руках любезное чадо свое Ивана. Узнав, что муж ее погиб, "любви ея ради и красоты", она "наполнися слез и горести и ринуся с превысокаго храма своего и с сыном своим, с князем Иваном, на среду земли, и заразися до смерти".
      Сходство между этим летописным преданием и былиной о Даниле Ловчанине состоит в следующем: 1) былинному Мишатычке Путятичу соответствует в летописном предании завистливый рязанский вельможа; оба указывают, один Владимиру, другой Батыю на существование красавицы жены; 2) Владимир содействует гибели мужа красавицы - Батый прямо губит его, когда тот отказывается исполнить невыполнимое для него требование; 3) жена красавица, узнав о гибели мужа, в обоих случаях кончает самоубийством.
      Чем обусловливается это сходство, сказать трудно.